— Что за послание? — поинтересовался Сано.

— Я спрашивал, но Юро не пожелал ответить, — доложил Хирата. — Говорит, хозяин велел передать вам лично.

Сано не мог отказать такому важному, скорому на обиду и опасному человеку, как Макино. К тому же ему стало любопытно.

— Хорошо.

Они с Хиратой пошли в приемную. Рэйко последовала за ними. Она смотрела из-за двери, как они ступили вхолодную сквозную комнату, где стоял на коленях мужчина. Худой и сутулый, в скромном сером одеянии, с бахромой серых волос на лысой голове, лакей Юро выглядел на шестьдесят с лишком. На худом лице застыло выражение печали. Двое из сыщиков Сано стояли наготове позади него. Хоть лакей и казался безобидным, в доме к незнакомцам подходили с опаской, особенно в такие времена.

— Я здесь, — объявил Сано. — Говори свое послание.

Лакей поклонился:

— Прошу простить меня за вторжение, сёсакан-сама, но я обязан сообщить вам, что высокочтимый главный старейшина Макино умер.

Умер? — На Сано одно за другим обрушились сразу три чувства. Первым было потрясение. — Когда?

— Сегодня.

— Как?

— Мой господин скончался во сне.

Вторым — недоумение.

—    Ты сказал моему первому вассалу, что тебя послал Макино-сан. Как он мог это сделать, будучи мертвым?

— Какое-то время назад он велел мне в случае его смерти сразу же известить вас. Я выполняю его приказание.

Сано взглянул на Хирату; тот пожал плечами, не менее сбитый с толку.

—    Сочувствую твоему горю, — сказал Сано лакею. — Я сегодня же выражу соболезнования его семье.

Пока Сано говорил, им овладевало третье чувство — глубокий страх. Макино было, наверное, больше восьмидесяти — смерть обходила его вниманием незаслуженно долго, — но его кончина именно сейчас могла обострить напряжение в правительстве Токугавы.