Сано разделял беспокойство жены и первого вассала, но чувство долга затмевало разумные доводы.

— Посмертная просьба от такого же самурая, как и я, накладывает серьезные обязательства, — пояснил он. — Отказать ему — значит нарушить протокол.

— Никто не осудит тебя за нежелание услужить человеку, который обращался с тобой так, как Макино, — заметил Хирата.

—    Ты частенько забываешь о протоколе, — намекнула Рэйко на склонность Сано к независимости.

И все же у Сано было больше причин удовлетворить просьбу, невзирая на последствия.

— Если Макино убили, это выйдет наружу независимо от меня. Даже если он умер естественной смертью, могут пойти слухи об обратном.

Слухи, правдивые и ложные, наводнили эдоский замок во время политического кризиса.

—  Подозрение падет на всех его врагов, включая меня. К тому времени улики, которые могут пролить свет на саму смерть и личность убийцы, будут утеряны, как и мой шанс доказать свою невиновность.

Понимание отразилось на лицах Рэйко и Хираты.

— Враги и раньше пытались тебя оклеветать, — вспомнил Хирата. — Они с радостью ухватятся за возможность уничтожить тебя.

— Большинство твоих друзей теперь принадлежат к лагерю канцлера Янагисавы или властителя Мацудайры, — добавила Рэйко. — Поскольку ты не собираешься поддерживать ни ту ни другую фракцию, покровителей у тебя нет. И если тебя обвинят, ты не сможешь рассчитывать на защиту сёгуна.

Потому что милость сёгуна непостоянна, как ветер, подумал Сано. Он знал, что, отказавшись признать чью-либо сторону, остался один в уязвимом положении, и вот настало время заплатить высокую цену нейтралитета.

— Итак, я или расследую смерть Макино, или ставлю под удар нас всех, — подытожил Сано, ибо его семья и вассалы разделяли с ним любое наказание, которое его постигнет.

Рэйко и Хирата кивнули в безропотном согласии.